Главная
Регистрация
Вход
Понедельник
20.11.2017
00:27
Приветствую Вас Гость | RSS
Памяти ИГОРЯ КРАСАВИНА

Меню сайта

Форма входа

Категории раздела
Мои файлы [121]

Поиск

 Каталог файлов 
Главная » Файлы » Мои файлы

"По праву крови" автор: Чинючина Алина
08.10.2009, 16:46

*  *  *

 

Несколько дней после этого разговора Вета ходила сама не своя. Она ни минуты не раскаивалась в своем решении и не собиралась менять его. Отец больше не спрашивал ни о чем, мать попыталась завести разговор, но услышав решительное «Нет», отступилась. Но, вернувшись во дворец, Вета почувствовала, что боится собственной тени. За каждым поворотом ей мерещился строгий герцог; вот-вот придут по ее душу грозные гвардейцы – а подать сюда эту фрейлину, что смела отказать моему племяннику, мне, самому герцогу! Вета старалась держаться в толпе и ни на шаг не отходила от принцессы, словно надеялась, что малышка Изабель сможет ее защитить. Она кинулась бы в ноги к принцу, если бы могла, или к королеве, если б не боялась, что ее поднимут на смех! Вздрагивала от каждого шороха, невпопад отвечала на обращенные к ней вопросы и все чаще ловила на себе недоумевающий взгляд Изабель.

Но минуло три дня, а арестовывать ее никто не пришел, Гайцберг при случайных встречах по-прежнему вел себя с ней как с пустым местом, и Вета почувствовала, что напряжение слегка отпустило ее. Она даже посмеиваться начала сама над собой – эка дурочка, сватов испугалась. Если так от женихов бегать, то и просидишь старой девой всю жизнь.

И, как назло, эти дни Патрика она почти не видела. Принц исчезал по своим делам с утра, а вечерами приходил к сестре уже очень поздно, вымотанный и мрачный. Точно так же не видно было и Яна Дейка, и Вета сделала вывод, что пропадают эти двое где-то вместе. Изабель на ее осторожный вопрос только плечами пожала:

- У него свои дела… - и вздохнула.

Вета уже притерпелась, свыклась с мыслью, что никогда, никогда принц принадлежать ей не будет. Ей достаточно было видеть его каждый день, разговаривать с ним – пусть вполне о невинных вещах – в присутствии даже посторонних, улыбаться ему – пусть даже как друг. Пусть, пусть. Лишь бы он был рядом. Короткий этот и невинный ответ окатил ее ледяной водой. В самом деле, у него свои дела… мужские, государственные. Кто она такая, чтобы вмешиваться в них?

В эту ночь она не спала. Уже погасли свечи, уже все затихло во дворце, а она еще долго стояла у окна, кутаясь в шаль. Ей было холодно и спокойно. Все, решено. Надо выбросить из головы эту дурь. Сегодня, сейчас.

- Он мне не нужен, - сказала Вета вслух и поразилась, как глухо звучит ее голос. – Не нужен. Никогда.

И пролежала, не смыкая глаз, почти до рассвета.

Утром она взглянула на себя в зеркало и удивилась. Ей казалось, что после такой ночи лицо ее должна заливать бледность – как у героинь любимых романов, а глаза будут обязательно «полны роковой тоски». А на нее смотрела все такая же свежая мордашка, и даже на щеках цвел свежий утренний румянец.

Утром принцесса Изабель, таинственно поблескивая глазами, поманила ее за собой. В полутемной гардеробной  схватила за руку и оглянулась – не видит ли кто. Глаза принцессы горели огнем возбуждения.

- Вета, я все устроила, - прошептала ей Изабель. – Сегодня после Совета Патрик будет ждать вас в оранжерее. Я сказала ему, что вы хотите сообщить нечто очень важное…

- Какого Совета? – непонимающе спросила Вета. Имя Патрика, как обычно, выбило у нее способность соображать.

- Совет сегодня, - объяснила ей Изабель, как маленькой. – Государственный. Ну, заседание же, Вета, понимаете?

- И что?

- Так вот Патрик, - терпеливо, почти по складам повторила принцесса, - после заседания будет вас ждать…

- А почему после-то? – Вета почувствовала, что ее несет.

- Потому что он занят, он будет там. А потом вы с ним поговорите. Ясно?

До фрейлины, наконец, дошло.

- Что? Ох, ваше высочество, - испуганно выговорила Вета. – Зачем?!

- А разве не надо было? – вдруг огорчилась Изабель. – Вы же сами…

Вета опустила голову.

- Боюсь я… - призналась она.

- Да чего боитесь-то? – шепотом возмутилась Изабель. – Что он, съест вас? Да вы же с ним по двадцать раз на дню встречаетесь и разговариваете… чего же бояться? Патрик не кусается, честное слово!

- Да знаю я, - Вета едва сдержала улыбку. – Но…

- Вы хотите мучиться еще Бог знает сколько времени? – сердито спросила принцесса. – В общем, так, дорогая моя. Или вы сегодня же ему все выкладываете, или… на мою помощь больше не рассчитывайте! Мне тоже не очень-то хочется видеть в свите унылые физиономии, а не… - голос строгий, но глаза смеются, и даже капелька вопроса: не обидится ли фрейлина, не слишком ли. – Вам все ясно, Иветта?

- Все, ваше высочество, - вздохнула девушка.

 

Высокие двери Малой Залы - золоченые, узорные, на них выгравированы львы и птицы. И герб дома Дювалей – щит и олень на зеленом поле. Все это Вета в совершенстве изучила за те полчаса, что пряталась в смежной с Залой Совета комнате, ожидая принца.

Комната эта была проходной, и обычно здесь то и дело сновали слуги с подносами, придворные, советники, солдаты всех мастей и министры короля, и все они могли бы окинуть взглядом растрепанную фрейлину с красными пятнами на щеках и как минимум поинтересоваться, что она тут делает. Но сегодня здесь ни души. Как же… идет заседание Государственного Совета. Совета? Какого Совета? Какой может быть Совет, если сегодня она признается в любви? Как могут люди быть такими равнодушными…

Порядочной девушке вообще-то следовало бы опоздать на свидание в назначенное место, а не слоняться уныло под дверью, ожидая, когда его высочество соизволит обратить на нее внимание. Но Вета уже решила, что сегодня она непорядочная девушка. Горели и страшно чесались ладони, немели губы. Как жаль, что сегодня на ней надето это лиловое платье, оно ей совершенно не идет, руки торчат, как палки. Гораздо лучше было бы надеть то новое, розовое с кремовым. В нем она бы чувствовала себя увереннее. И волосы у нее причесаны не так, как надо бы, просто уложены косы вокруг головы. Ах, какая досада! И корсет для розового можно было бы затянуть не так туго, ей ведь и так нечем дышать… и новый веер – подарок мамы – подошел бы гораздо лучше.

Она в сотый раз пыталась представить себе, что и в какой последовательности скажет принцу, и сбивалась на первом же слове, и, наконец, махнула рукой. Какая уже теперь разница…

Минуты текли потихоньку, но из соседней залы не слышно было ни шагов, ни грохота отодвигаемых стульев, а между тем Совет заседал уже часа два, если не более. Мельком Вета подумала, а не ушли ли они через другой выход, и тихонько подкралась к двери, приложила ухо к замочной скважине. Нет… кажется, там кто-то говорит…

И она отскочила, как ошпаренная, потому что высокие створы, ведущие в коридор, распахнулись, и в комнату заглянула Изабель. Увидела Вету – и удивилась.

- Вы здесь! А я думала, вы в оранжерее, Вета… 

- Боюсь упустить… - прошептала Вета.

- Что, Патрик все еще не выходил?

Вета молча кивнула.

Вслед за принцессой в комнату просочились несколько фрейлин.

- Ваше высочество, - протянула Роза фон Стейк, - пойдемте играть в салочки?

Изабель отмахнулась с досадой, на цыпочках подошла и самым непозволительным образом изогнулась, прикладывая ухо к замочной скважине.

- Закройте меня, - прошептала она тихонько, и фрейлины поспешили отгородить от посторонних взглядов столь неподобающую картину. Вета пригнулась вместе с ней. Кто-то – кажется, Анна Лувье – невежливо хихикнул, Изабель сердито замахала на них рукой.

За стенкой слышался негромкий – не разобрать слов – голос, принадлежащий, кажется, принцу. Он говорил спокойно и размеренно, но долго. У Веты затекла шея, она выпрямилась. Последовавшая за тем пауза взорвалась множеством гневных возгласов, негодующим шумом. Изабель и Вета переглянулись.

В общем возмущенном хоре отчетливо выделялся хриплый, громкий голос герцога Гайцберга и еще один, девушки так и не смогли разобрать, чей именно – этот словно оправдывался, визгливо и негодующе, почти на срыве. Наконец, все перекрыл густой бас короля – и все, словно по команде, смолкли.

Загремели отодвигаемые стулья, послышались шаги. А что, если он уйдет через другой вход? Девушки едва успели отскочить – дверь открылась, Патрик направился было к выходу, но остановился, увидев сестру. Лицо его осталось напряженным и замкнутым, но глаза потеплели. Тихонько выдохнув сквозь сжатые зубы, он кивком ответил на реверансы фрейлин.

- Что случилось? – подбежала к брату Изабель. – Вы так кричали, что…

- Его Величество сейчас в гневе, - с нервным смешком сообщил Патрик. – Ты к нему пока не подходи – неприятностей не оберешься.

Высокая створа снова распахнулась с треском, крупными шагами король зашагал через всю комнату. На пороге оглянулся, не останавливаясь, и резко сказал:

- Принц, вы мне нужны. Следуйте за мной.

- Что и следовало ожидать, - пожал плечами Патрик и, осторожно отстранив с дороги Изабель, послушно пошел вслед за отцом.

Изабель с тревогой посмотрела ему вслед.

- Ваше высочество, - кто-то из фрейлин подал голос – новенькая, видно, не знает еще, что в эти минуты принцессе лучше не перечить. – Ну пойдемте же играть в салочки? Это ведь мужские дела, верно?

Изабель вспыхнула и обернулась, ища глазами говорившую. Хотела что-то сказать, но махнула рукой и стремительно выбежала вслед за отцом и братом.

- Ну вот, - уныло протянула Маргарита. – Поиграли…

Компания разбрелась.

Вете очень хотелось расплакаться от досады и обиды. Собралась, дура, объясниться в удачный момент… напридумывала себе невесть что. Так тебе и надо, не будешь бегать за кем не следует.

Очень захотелось забиться в укромный уголок, спрятаться от чужих взглядов. Опять казалось ей, что все, совершенно все знают и смеются над ней – эта вот недотепа решила принцу в любви объясниться. Чужие взгляды обжигали лицо. Вета выпрямилась и подняла голову. Если они хотят увидеть ее слезы, то пусть не рассчитывают. Не очень-то и хотелось…

Уехать бы домой, вот прямо сейчас уехать! Нет, нельзя. Мама встревожится, не заболела ли она… да и ее высочество вряд ли обрадуется исчезновению фрейлины. Забраться в укромный уголок, спрятаться с вышивкой? Тошно. В оранжерею забиться, в привычный уют ее обид и слез? Нет, лучше уйти в библиотеку, спрятаться в пыльном мире древних фолиантов. Там никто искать ее не станет, и запрета на посещение библиотеки для фрейлин нет, можно будет отговориться… ну и что, что глаза красные! Ее высочество поймет, а все остальные… это не их дело.

Проскользнув в библиотеку, Вета тихонько притворила за собой тяжелую дверь, отрезавшую ее от всего мира. Вот так. И пусть все катится далеко и надолго.

Придерживая юбки, девушка прошла вдоль полок, наклонив голову, читая потертые буквы на корешках и прикидывая, что бы выбрать такое. Слезы подступали к горлу, мешали видеть и дышать. Она дошла до последнего ряда, едва протиснувшись в своем кринолине в узкое пространство меж стеной и последней полкой, когда грохнула входная дверь, послышались шаги и голоса. Вета мгновенно узнала бас короля Карла и звонкий серебряный тенор принца. И замерла, затаилась, загнав слезы крупным глотком в глубину. Совершенно очевидно, они продолжали начатый спор.

- И все равно я скажу, что вы не правы, отец, - говорил Патрик. – Увеличивать налоги сейчас – безумие, если мы не хотим добиться народного бунта на свою голову…

Вета затаила дыхание. Выйти сейчас и признаться в своем присутствии было невозможно. Но и подслушивать – нехорошо. Что же делать? Она притаилась, стараясь не шевелиться, чтобы не выдать себя шорохом тяжелых юбок, дыханием и стуком каблуков. Как назло, зачесался нос, и захотелось чихнуть. Вета отчаянно потерла переносицу.

- Я боюсь, что бунта на свою голову добьешься ты, Патрик, - сердито отвечал король, швыряя на первый попавшийся стул парадную мантию. – Садись, здесь мы можем поговорить нормально. Уф… жарко… И не знаю, как насчет народного, но мой гнев на твою голову падет, это я тебе обещаю.

Под весом короля заскрипело массивное кресло.

- Отец, я уже не маленький мальчик, - вспыхнув, выпалил Патрик, отойдя к окну. – И уж если я обязан участвовать в заседаниях этого Совета, то…

- … то совершенно не обязательно высказывать напрямик все, что ты думаешь! – перебил его король, темнея лицом. – Когда ты поймешь, наконец, что искусство дипломата – не в том, чтобы переть напролом, даже если ты прав, а в том, чтобы убедить большинство встать на свою сторону…

- Прибегая при этом ко лжи? – прищурился Патрик. – Очень хорошее искусство, ничего не скажешь. Делая вид, что не замечаешь, как из государственного кармана крадутся сотни тысяч?

- Как ты смел, - загремел король, вскакивая, - нет, как ты смел обвинять Стейфа в воровстве?! Он тебе кто – ребенок, чтобы выставлять его перед всеми….

- Отец, - тихо сказал Патрик, бледнея. – Я – его – не – выставлял. Я высказал не домыслы и не эмоции – я высказал факты. Я могу доказать каждое свое слово! Вот, смотрите…

Он бросил на маленький столик кипу свитков.

- Что там еще… сядь, не стой столбом, - Карл снова опустился в кресло, придвинул всю кипу к себе, зашелестел листами.

На некоторое время в библиотеке воцарилась тишина, нарушаемая лишь шорохом свитков и недовольным хмыканием короля.

- Черт знает что! – Карл отшвырнул от себя листы, вскочил и грузно зашагал взад-вперед по маленькому пятачку свободного пространства. – Где ты это откопал?

Принц пожал плечами.

- Я имею право доступа ко всем документам, сир. Кроме того, рано или поздно кто-нибудь - не я, так вы, например – все равно натолкнулись бы на них. Удивляет только, почему до сих пор никому не пришло в голову сложить одно с другим…

- Черт знает что, - повторил король и, развернувшись, остановился напротив сына. –Сам додумался?

- Мама помогала, - насмешливо пробормотал Патрик.

- Не дерзить! – крикнул Карл, но тут же остыл. – Ладно… Это действительно… ни в какие ворота не лезет. Назначим комиссию, придется начать расследование…

- Я прав? – тихо спросил принц.

- Да прав, прав… О черт! По всему, я бы сказал тебе спасибо, принц, но… но сколько же головной боли ты мне прибавил! - Король поморщился – и вдруг выругался, да так, что Патрик удивленно посмотрел на него, а Вета за полками чуть кипу книг не выронила. – Но почему ты сразу ко мне не пришел? Зачем тебе понадобился этот скандал?

- Я говорил вам, отец, - отозвался Патрик. – Тогда, в октябре, я твердил вам об этом, но вы не стали меня слушать, и я не думал…

- А должен был думать! – вне себя заорал король. – Должен! Ты принц, ты мой наследник, ты должен думать о таких вещах! Говорил он, видите ли! Значит, должен был сказать еще раз, тысячу раз все перепроверить и только тогда… Да ты хоть понимаешь, что ты натворил сейчас, а? Ведь за Стейфом стоит вся торговля, вся! Теперь они станут торговать вчерную, везти большинство товаров контрабандой, потому что поймут – через королевскую казну им не будет прибыли. Теперь мне нужно будет искать другого министра, потому что оставить это вот так я тоже не смогу, а новый министр – это новые связи, новые… черт побери, новое воровство! Патрик, объясни мне, чего ты добьешься такими разоблачениями?

- Как это чего? – удивился Патрик. – Ваше Величество, вы хотите, чтобы казну растащили по карманам такие вот Стейфы? Чтобы народ не доверял своему королю оттого только, что королевские министры – взяточники и воры?

- Ох, сын, - вздохнул Карл. – Ты думаешь, я не знаю, что они крадут? Знаю прекрасно. Но знаю и то, что другого министра финансов мне не найти, и новый будет красть точно так же, как и старый. Все они из одного теста сделаны. Но Стейф, по крайней мере, знает свое дело, и при нем нет такой чехарды с закупкой льна, как было при… эээ… Доменсе, кажется. И это мне важнее всего. Пусть он набивает мошну, но при этом он делает дело и делает его хорошо. А теперь я обязан буду отстранить его от дел, начав расследование, и неизвестно, как скоро удастся нам найти замену на такую должность. Не будь идиотом, Патрик. Честных ты не найдешь, а если и найдешь, то они окажутся дураками и развалят тебе все в два счета.

- Нет, - упрямо покачал головой Патрик. – Простите, Ваше Величество, но… я не согласен с вами.

- Ладно,  - грустно сказал король, - будем надеяться, что ты поумнеешь к тому моменту, как… черт возьми, принц, как же я оставлю тебе корону, если ты так и будешь лезть на рожон, а? Да ведь ты за два дня страну развалишь…

- Вы не верите мне, отец? – тихо спросил принц.

Повисла долгая, мучительная пауза.

- Не знаю, - отозвался, наконец, король. – Я боюсь за тебя, Патрик. С твоим характером… с твоей честностью дурацкой… ты не удержишь трон, ты рискуешь.

- Отец, вы несправедливы, - так же тихо, но яростно выговорил Патрик. – Вы же сами учили меня чести и честности… умению отвечать за свои поступки…

- Не всякие поступки стоят того, чтобы за них отвечать, - перебил его король, шагая взад-вперед по комнате. - Вернее, не так – не все нужно совершать, даже и неся за это ответственность. Многое делать просто не стоит – тогда и отвечать за это не придется. Монарх не имеет права на ошибки, понимаешь? Потому что за его ошибки платить приходится слишком дорогой ценой. Если это настоящий правитель, конечно. Жаль, что приходится объяснять тебе очевидные вещи так поздно, но… Я думал, ты усвоишь это гораздо раньше.

Король помолчал.

- Пойми же ты, - сказал он намного мягче, -  дело вовсе не в том, насколько я – лично я – тебе верю или не верю. Я-то как раз знаю, что ты хочешь как лучше. Но поверят ли тебе все остальные? Я боюсь за тебя… Номинальный король, а не фактический правитель, пешка на троне – это не та фигура, которой я хотел бы видеть тебя, сын.

- Но…

- Не думай, что мне все нравится и все устраивает, что я не вижу и не знаю того, о чем говоришь мне сейчас ты. Но та точка критического равновесия, в которой мы находимся сейчас… подумай над моими словами.

Снова заскрипели половицы, хлопнула входная дверь. Вета не решалась выглянуть из своего убежища. Как много можно узнать, оказавшись в нужное время в ненужном месте. Патрик молча стоял, опустив руки, и грустно смотрел отцу вслед.

Категория: Мои файлы | Добавил: Krasav
Просмотров: 578 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0

Наш опрос
Нужен ли на сайте чат?
Всего ответов: 177

Друзья сайта
Записки журналистов памяти Никиты Михайловского Сайт, посвящённый фильму Л. Нечаева НЕ ПОКИДАЙ... Кино-Театр.РУ - сайт о российском кино и театре
Rambler's Top100 myfilms Хрустальные звездочки

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Copyright MyCorp © 2017