Главная
Регистрация
Вход
Четверг
25.05.2017
11:38
Приветствую Вас Гость | RSS
Памяти ИГОРЯ КРАСАВИНА

Меню сайта

Форма входа

Категории раздела
Мои файлы [121]

Поиск

 Каталог файлов 
Главная » Файлы » Мои файлы

"По праву крови" автор: Чинючина Алина
08.10.2009, 17:03

 

 

 

Каторга

 

Гряда невысоких скал, покрытых густым сосновым лесом, качалась перед глазами. Вверх-вниз, и казалось, конца не будет тряской, разбитой дороге, скрипу колес и проплывающим мимо высоким соснам. И когда за очередным поворотом сквозь деревья стал виден высокий забор, у всех вырвался вздох облегчения.

Лагерь, обнесенный высоким, в два человеческих роста, деревянным забором, выглядел обыденно и нестрашно. Больше страшила неизвестность. Трое осужденных, теперь уже почти каторжников, прижавшись друг к другу, молча смотрели на приближающиеся ворота. Крапал мелкий дождик. Закат был тоже серым, и дорога – серой. И все впереди казалось серым. Вета до боли сжимала пальцы. Тихонько позвякивали цепи кандалов, и прежней жизни оставалось – на несколько шагов до ворот.

Последние три дня пути – от станции – они почти не разговаривали. Вета молилась про себя. Там осталась Жанна… нет, Иветта Радич. Упокой, Господи, ее душу… как страшно, как страшно – был человек, и нет его.  В горле стоял комок, но слез не было. А сама она? Теперь у нее другое имя и другая судьба. Кто знает, выиграла или потеряла она от этой замены. В любом случае, жалеть не станет. По крайней мере, здесь их – трое. А там она осталась бы, наверное, совсем одна. Вета жадно вдыхала сентябрьский воздух – здесь он ощутимо холоднее, чем дома…

Карета остановилась, офицер ловко выскочил наружу и зашагал к воротам.

- Эй! – раздался окрик откуда-то сверху, - кто такие?

Через верх забора перегнулся солдат с факелом в руке и с любопытством глазел на новоприбывших.

- Осужденные! – крикнул офицер, подходя к калитке и задирая голову. – Из столицы.

- А-а-а… Счас старшого позову, - донеслось в ответ.

Ян посмотрел на девушку и вдруг улыбнулся – очень мягко, и осторожно погладил ее холодные пальцы.

- Все будет хорошо, Вета, - проговорил он негромко, словно сам устыдился неожиданного своего порыва.

- Вылезайте, - угрюмо буркнул офицер, вернувшись.

С той стороны калитки маячила усатая хмурая физиономия. Офицер передал ему пакет с документами, хлопнул по плечу и, облегченно вздохнув, скрылся в глубине двора. Солдаты подтолкнули осужденных к калитке.

Вета оглянулась, жадным взглядом окинула хмурое небо, пыльную дорогу, деревья, подходящие едва ли не к самому забору. Все.

Охранник, принимавший их, ничем по виду не отличался от солдата – та же форма, такая же усатая физиономия. Только вместо треуголки – плоская круглая шапочка, в руках кнут, а на мундире нашиты непонятные знаки.

- Так… вы двое со мной, - он махнул направо, - а тебе – туда, - он подтолкнул Вету налево, откуда уже шел тяжелой походкой немолодой офицер с такими же непонятными знаками на мундире. – Пошли, - он подтолкнул юношей.

Патрик и Ян стремительно обернулись к ней. Вета едва сдержала вскрик. Их разлучают. Как она выдержит здесь – одна?!

- Пошла давай, - офицер не сильно толкнул ее в плечо. – Чего встала?

Они оглядывались, оглядывались до тех пор, пока поворот не скрыл их друг от друга. Патрик успел махнуть ей скованными руками. Что же с ней будет здесь? Что будет со всеми ними?

Офицер вел ее мимо приземистых деревянных сараев, мимо высокого двухэтажного дома, мимо маленькой круглой площади с высоким деревянным столбом посередине. Возле одного из сараев остановился, дернул разбухшую деревянную дверь:

- Сюда…

В небольшой комнате с низким потолком было почти пусто – дощатый стол, несколько стульев да огромный шкаф в углу. Офицер толкнул Вету на стул, вскрыл пакет с бумагами и углубился в чтение. Читал он, видимо, не очень хорошо – медленно, шевеля губами. Поверх бумаг глянул на девушку – изучающе, потом с недоверием, потом с недоумением.

- Тебе лет сколько?

Вета запнулась. Сколько лет было точно Жанне? Девятнадцать? Двадцать? Бог с ним, назовет свой возраст.

- Восемнадцать, - тихо проговорила она.

- Написано - девятнадцать, - хмыкнул офицер. – Ну-ну…  на вид и шестнадцати не дашь.

Через минуту он недовольно пробурчал:

- Черт те что… Почему здесь написано – волосы черные? Ну-ка встань… росту в тебе сколько?

Вета поднялась послушно, хотя колени и руки у нее задрожали. Вот оно, вот оно! Сейчас все раскроется…

Офицер подошел к ней, бесцеремонно взял за подбородок, поворачивая ее лицо к свету. Вета вспыхнула и попыталась вырваться.

- Стой, не дергайся! На правой щеке три родинки… и где? Они кого нам прислали? Или у тебя паспорт поддельный?

Вета стиснула зубы и мотнула головой, высвобождаясь.

Офицер хмыкнул, бросил на стол пакет и, грохнув дверью, вышел из комнаты. Вета снова опустилась на стул. В горле комком стояли слезы. Только бы не заплакать…

Солдат у двери переступил с ноги на ногу и вздохнул. Сколько-то времени прошло - в коридоре застучали шаги, сквозь неплотно прикрытую дверь стал слышен оправдывающийся голос:

- Но, господин комендант, откуда же я знаю! А если с нас потом спросят? Да мне-то все равно, но вы ведь сами…

Резко распахнулась дверь; мимо вытянувшегося в струнку солдата в комнату вошел высокий, худощавый, немолодой человек в сером мундире. Начальник, поняла Вета.

- Вот она, господин комендант, - кивнул на девушку вошедший следом офицер.

Комендант взял со стола бумаги. Небрежно пробежал их глазами, тоже хмыкнул и окинул девушку оценивающим взглядом.

- Как тебя зовут? – спросил он негромко.

- Жанна Боваль, - ответила она.

- Да ну? – прищурился комендант.

Вета опустила голову.

Комендант подошел к ней, всмотрелся в лицо, то и дело переводя взгляд на паспорт. Потом вздохнул, положил бумаги на стол. Что-то непонятное промелькнуло в его глазах.

- Мне, в общем, неважно, - так же негромко сказал он, - зачем ты под чужим именем сюда рвешься. Это твое дело. Но все-таки – ох, и дура ты. Обратной дороги у тебя нет, и жизнь твоя уже кончена. Ты это понимаешь?

Вета молчала.

- Надеюсь, что понимаешь, - заключил комендант и грустно усмехнулся. – Пожалеешь ты о своем выборе, только поздно будет.

Он что-то неразборчиво сказал офицеру и неторопливо вышел из комнаты.

Вета проглотила слезы. Все. Больше нечего бояться. Осужденная Жанна Боваль, добро пожаловать… так, что ли? Прав этот человек – дура. Только обратной дороги нет теперь. Да и не было ее – с самого начала.

Потом все пошло очень быстро. Офицер снял с нее кандалы и заставил раздеться, осмотрел внимательно, нет ли на теле особых примет. Вета, непривычная обнажаться не то что перед посторонними, а и перед матерью, двигалась, словно во сне. Окончательно ее добил вопрос, заданный спокойно и словно между прочим:

- Девушка?

- Что? – не поняла она.

- Ты дура, что ли? – удивился офицер. – С мужиками спала?

- Да как вы смеете! – щеки Веты запылали, но офицер лишь пожал плечами:

- Нашлась недотрога… У нас тут не пансион благородных девиц, возиться с тобой. Я ж тебе по-доброму посоветовать хочу – чем скорее мужика себе найдешь, тем лучше будет. И пригрета будешь, и сыта…

Ей позволили одеться и снова надели кандалы. Потом пришел хмурый мужик с ножницами и остриг ее густые пепельные волосы почти под корень. Вета, оглушенная и раздавленная, молча сидела на стуле и смотрела, как падают на грязную простыню прямые длинные пряди. Сколько унижения… и сколько еще его будет. Да разве можно оставаться женщиной – здесь?

- Вещи свои покажи… - вывел ее из оцепенения окрик.

Так же молча Вета распутала узел, в который были связаны ее нехитрые пожитки.

- Ножа с собой нет?

Она молча покачала головой.

- Бери и айда…

- Куда?

- В барак. Место тебе найдем… Народу, правда, везде тьма, но хоть одно свободное, может, найдем. Ну, а не найдем, будешь пока под нарами спать, не сахарная. Как выбывет кто, мы тебя пристроим…

- Как выбывет? – не поняла девушка.

- А как у нас выбывают, - вздохнул офицер. – Чай, знаешь - сдохнет. У нас по-другому не будет…

Ведя ее чисто выметенным двором, офицер говорил:

- Режим у нас простой. Подъем на рассвете, по колоколу - и на работу. Тут все просто: бери больше – кидай дальше… только вот хилая ты, куда тебя приставят, не знаю. Ну да обживешься, ничего. Работа до заката, в полдень еда, быстренько пожрете – и снова-здорово, кайло да лопата, - офицер засмеялся. – Отбой тоже по колоколу. Бараки после отбоя запирают. Раз в месяц из соседней деревни священник приезжает, так в этот день работа короче – чтоб, значит, помолиться могли. К охране обращаться  «господин конвойный» и кланяться за пять шагов, перед господином комендантом – за десять и шапку снимать. Сюда – видишь? - офицер открыл калитку в невысоком заборе, разделявшем двор на две части, - только в сопровождении солдат. Попадешься одна - тоже плети, вам тут делать нечего, ваша половина там, - он махнул на несколько невысоких, угрюмых, приземистых сараев в отдалении. - Норму выработки тебе определят. За невыполнение – ну, там по обстоятельствам, или жрать не дадут, или тоже плети. За каждую провинность отметка, кто за неделю больше трех наберет – того наказывают. Все поняла?

Вета молчала.

-   Пока ты новенькая, кандалы с тебя не снимут. Недели две походишь, посмотрим, если хорошо будешь себя вести. У нас вообще-то на женщин редко их надевают, только на самых-самых. Будешь смирной – тебе же лучше будет. Нет – пеняй на себя.

Вета молчала.

-                     И вот еще что. Насчет мужиков.  Мужик – дело твое, но беременных нам тут не нужно, поняла? Сама головой думай… можешь вон к лекарке сходить – она чего подскажет, - и, поймав изумленный взгляд Веты, добавил: - Это только с непривычки кажется, что некогда тут или возможности нет… а как припрет – быстро время находят. Где только не ловим, - офицер усмехнулся. – И то, мужиков-то много, а баб мало, все ведь люди живые…

Вета молчала.

-                     Пытаться бежать отсюда не советую, - продолжал офицер. – Во-первых, поймают сразу, и уж мало-то не покажется. Во-вторых, в наших местах загинуть недолго, летом и то волчья полно, а уж зимой вовсе к самому лагерю подходят. Сожрут в одиночку. Или в скалах заплутаешь, тут дороги-то нехоженые. У тебя ведь бессрочная?

Так же молча девушка кивнула.

-                     Что ты головой-то мотаешь? - разозлился вдруг офицер. – Хоть бы слово сказала, гляди, какая гордая…

-                     Бессрочная, - выдавила Вета.

-                     Ничего, обживешься. Впредь головой думать будешь… Тут тоже люди живут, - он хмыкнул, - хоть и воры-убийцы, а все ж живые…

Перед приземистым и длинным деревянным домом, похожим больше на сарай, он остановился, отворил разбухшую дверь, пропуская Вету вперед.

-                     Прямо и налево.

В нос ударил спертый, затхлый запах. Чем пахло, Вета, по отсутствию опыта, не смогла распознать, но вонь показалась ей такой сильной, что потемнело в глазах. Она остановилась, опершись о стену, судорожно вздохнула.

-                     Сомлела, что ли? Это с непривычки…  Шагай давай…

Пол выскользнул из-под ног, что-то больно ударило в висок. Узел с вещами вывалился из ослабевших пальцев и откатился в сторону.

- Ишь, нежная какая… - проворчал офицер, переступая через лежащее у его ног хрупкое тело.

 

*  *  *

 

Высокий, худой, подтянутый мужчина в сером мундире смотрел на Патрика и Яна с откровенной неприязнью. Понять его было можно – мало проблем на голову, еще одной недоставало. Разговаривал он с ними холодно и сухо, но вполне вежливо. Рассеянно просмотрел сопроводительные бумаги, бросил их на стол, поморщился:

- Куда я вас дену? У меня ни в одном бараке свободных мест нет…

Он окинул юношей оценивающим взглядом.

- Добро бы еще крепкие вы были, а то ведь… на здешнем пайке ноги протянете через месяц. Ладно. Поставлю вас пока на верхний уровень, а там поглядим, - и добавил, усмехаясь: - Вы, благородные, поди, и лопату-то в руках не держали никогда…

- Не по чину, - дерзко отозвался Ян. Патрик промолчал.

Комендант кивнул:

- Вот-вот. Только языками работать и можете… Но имейте в виду: народ здесь простой, господскому юмору не обучен. Если не хотите неприятностей, языки попридержите. За грубость охране и начальству у нас плети полагаются. Да и вообще… не столица вам тут, ясно?

Он открыл дверь в коридор и крикнул:

- Варга! Найди там что-нибудь не очень рваное да башмаков две пары…

И повернулся к друзьям:

- Переоденетесь… Ваши кружева да позолота тут быстро облетят. А за серебряные пуговицы и прирезать могут ночью…

Да, подумал Патрик, это он прав. Они уже ловили на себе недоумевающие взгляды. Какими неестественными, чужеродными выглядели здесь, среди одинаково серых лохмотьев, их камзолы – пусть и потрепанные, грязные, но все еще красивые и богатые, отделанные тесьмой и кружевом, слегка обмахрившимся в дороге.

Приземистый, потный комендантский денщик швырнул им ворох тряпья и снял кандалы. Одежда, доставшаяся им, была ношеной, но целой и вполне еще крепкой. И даже по росту, хотя в куртку Патрика можно было завернуть двоих таких, как он, а Яну оказались коротки рукава рубашки. Башмаки – неудобные и грубые, но все-таки лучше, чем легкие туфли, в которых и сейчас не жарко, а зимой, наверное, замерзнешь насмерть. Переодеваясь, Патрик украдкой отодрал от камзола несколько пуговиц, вытащил из карманов припрятанные монеты и кольцо. Пригодятся, подумал он. Когда солдат снова надел на них кандалы – уже другие, с попятнанной ржавчиной цепью, Патрик осторожно просунул под правый браслет рукав рубашки. За дорогу эти браслеты стерли им запястья до багровых ссадин.

Сумерки опустились на лагерь очень быстро, и все вокруг плавало в сером тумане и казалось нереальным, словно во сне. Это не может случиться с ними, нет, они проснутся сейчас, и все будет по-прежнему. По-прежнему, усмехнулся Патрик. Прежней жизни больше нет. У входа в приземистый барак он случайно коснулся руки Яна и почувствовал, как дрожат у того совершенно ледяные пальцы.

- Новеньких принимайте, - буркнул конвойный неизвестно кому и, пригнувшись, вышел.

После полутьмы на улице тусклый свет нескольких лучин казался ярким. Воздух в бараке был мутным, под потолком висел чад – не то от табачного  дыма, не то от спертого, затхлого запаха, не то, казалось, от нечистого дыхания почти полусотни людей. Маленькое, затянутое бычьим пузырем окошко под самым потолком днем, наверное, даже в солнечный день почти не давало света. Длинные, грубо сколоченные двухэтажные нары терялись в темноте.

Оба они на мгновение растерялись. Потом Патрик, подобрав цепь кандалов, шагнул вперед и негромко, но отчетливо проговорил:

-                     Бог в помощь…

В тот же миг в бараке стало тихо. Все головы повернулись к ним, множество глаз разглядывало – изучающе, недоверчиво, равнодушно, презрительно.

-                     Ну, здравствуйте, коль не шутите, - откликнулся, наконец, один из каторжников – маленький, кривоногий, смуглый, с черными небольшими глазками.

Удивительно ловко он соскочил с нар и подошел к ним, и заходил вокруг, осматривая друзей со всех сторон.

-                     Благородные, - протянул он. – А откуда?

Ян и Патрик переглянулись.

-                     И так видно, - пробурчал от окна второй – высоченный детина с всклокоченной бородой, одетый лучше других. – Видно птицу по полету, добра молодца по соплям. Столичные, стало быть, штучки… Так? – рявкнул он. – А ну-ка, подите сюда!

Ян и Патрик опять переглянулись - и не тронулись с места.

-                     Вам неясно сказано? – гаркнул детина.

-                     Где тут места свободные есть? – спросил Патрик так же негромко, словно не слыша его.

-                     Ты слышал, что я сказал? – прищурился каторжник. – Или вы, такие гордые, привыкли, чтоб к вам сами на поклон ходили?

Не отвечая, Патрик медленно пошел вдоль рядов, всматриваясь в заваленные тряпьем, рваными одеялами, засаленными куртками нары, выискивая свободное место.

-                     Ты! – рявкнул детина. – Ну-ка, проучите их! - обернулся он к двум стоящим рядом – таким же здоровым мужикам, у одного из которых не было правого глаза, а второй носил на лице шрам, начинавшийся у правого виска и теряющийся в нечесаной бороде.

Ян вовремя сообразил, чем дело пахнет, и, расталкивая плечами всех, попавшихся на пути, прорвался к принцу – как раз вовремя для того, чтобы резким ударом сложить пополам шрамолицего, метившего пудовым кулаком Патрику в лицо. Патрик, видимо, тоже все понял и быстро присел, уходя от удара одноглазого, который, не ожидая промаха, наткнулся на приятеля и вместе с ним рухнул в проход.

Ян и Патрик молча прижались спинами, сжав кулаки. Оба в тот момент с благодарностью вспомнили мессира Эжера, учившего их не только благородному искусству фехтования, но и преподавшего азы простонародного кулачного боя – просто так, как говорил он, на всякий случай.

Загомонивший было барак вновь смолк.

-                     Та-а-ак, - протянул детина и грязно выругался. – Значит, вот как… Что ж, мы не гордые, мы сами к вам придем… - он слез, наконец, со своего места на нарах и прохромал к ним. – Можем и поклониться, если господа того хотят, - он отвесил издевательский поклон под сдавленные смешки остальных. – Так, что ли?

-                     Пошел вон, - холодно и равнодушно сказал ему Патрик.

Смуглый человечек, отскочивший было в угол, снова забегал вокруг них.

-                     Не нравится? – тихо поинтересовался он и размахнулся, чтобы ударить, но опустил руку. И заорал вдруг, глядя на Патрика: – Ты, сволочь!! Ты думал, тебе в этой жизни все даром будет, да? Ты думал, только ты имеешь право чужой жизнью распоряжаться? Аукнулись коту мышкины слезки, порадуется теперь твой папаша! Да ты сдохнешь, сдохнешь здесь вперед меня, я еще порадуюсь, на тебя глядя! Есть в жизни правда, есть! – он торжествующе потряс кулаком. – И на твой род нашлась управа, кровопийца!

Словно повинуясь незримому приказу, на них набросились со всех сторон. Каторжники, словно озверев, кидались в свалку, толкая друг друга, стремясь нанести хотя бы один удар. Их было слишком много – с одной стороны, на руку, потому что они мешали друг другу, с другой – кулаками они владели все-таки лучше. Спустя несколько минут и Яна, и Патрика сшибли с ног и, наверное, затоптали бы, если б не ворвался охранник.

- А ну прекратить! – заорал он. – Давно кнута не получали, сукины дети?!

Кнутом прокладывая себе дорогу, охранник расшвырял дерущихся. На полу остались лишь несколько затоптанных мало не насмерть бедолаг да Ян с Патриком, которые, впрочем, почти тотчас поднялись, озираясь, пока не увидели, наконец, конвойного и не опустили сжатые кулаки.

-   Кто начал драку?! – рявкнул охранник.

-   Они, - загомонил барак, указывая на новеньких.

-   Очень интересно, - протянул тот. – Только прибыли – и уже порядки свои устанавливать?

Он наотмашь хлестнул Патрика кнутом. Тот пошатнулся, но устоял. Опустил вскинутые было руки и промолчал.

-   Тебе тоже? – точно так же к<

Категория: Мои файлы | Добавил: Krasav
Просмотров: 407 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0

Наш опрос
Нужен ли на сайте чат?
Всего ответов: 176

Друзья сайта
Записки журналистов памяти Никиты Михайловского Сайт, посвящённый фильму Л. Нечаева НЕ ПОКИДАЙ... Кино-Театр.РУ - сайт о российском кино и театре
Rambler's Top100 myfilms Хрустальные звездочки

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Copyright MyCorp © 2017