"По праву крови. Продолжение"(Книга вторая). Автор: Алина Чинючина - Мои файлы - Каталог файлов - Памяти ИГОРЯ КРАСАВИНА
Главная
Регистрация
Вход
Среда
29.03.2017
18:08
Приветствую Вас Гость | RSS
Памяти ИГОРЯ КРАСАВИНА

Меню сайта

Форма входа

Категории раздела
Мои файлы [121]

Поиск

 Каталог файлов 
Главная » Файлы » Мои файлы

"По праву крови. Продолжение"(Книга вторая). Автор: Алина Чинючина
18.04.2013, 12:35

Часть третья

Поединок

 

- …Итак, господа, нам осталось совсем немного. Теперь нужно назначить день выступления.

 Стоял апрель 1601 года, и в воздухе кружились, неслышно опадая, лепестки цветущих яблонь. В раскрытое окно библиотеки поместья господина Августа Анри ван Эйрека тянуло сладким ароматом, который кружил голову; солнечные зайчики, метавшиеся меж ветвей, весело прыгали по стенам. Патрик, щурясь от яркого солнца, обводил глазами сидящих рядом на широком диване графа Ретеля и полковника де Лерона; удобно устроился  в глубоком кресле в углу лорд Лестин.

В поместье господина ван Эйрека сегодня гости. У племянника хозяина, молодого Людвига, через неделю именины. Но они выпадают в этом году на последний день Страстной недели, а после Пасхи и полковника де Лерона, и графа Ретеля ждут в столице неотложные дела. Поэтому решили отпраздновать раньше.

Многое было уже готово. Первый пехотный полк де Лерона и Второй уланский, в котором командовал полковник Рейнбер, ждали только сигнала к выступлению. Два десятка лордов и дворян из знатных и влиятельных родов королевства в назначенный день готовы были прибыть в Леррен. Выступить в поддержку нового короля обещали наместники Леренуа, Фьере, Приморья и Тарской. Ждали в поместье господина ван Эйрека документы, которые должны были быть первыми подписаны законным королем; был уже определен новый состав Государственного Совета.

Этот год не принес стране облегчения. Война – с перерывом на зимнее перемирие – продолжалась. Она высосала из Лераны практически все силы, но и соседей изрядно измотала. Фронт, перемещаясь туда-сюда, в конце концов продвинулся на несколько десятков миль вглубь Лераны и замер, остановленный, у реки Реи. Самой большой территориальной потерей для Лераны стали Съерра, занятая Элалией еще в начале войны, и Конти, в которую в минувшем сентябре ввело войска Залесье. Да еще Вешенка прошлым летом под рукой очередного Самозванца объявила себя вольной областью; правда, ненадолго. Самозванца уже полгода как разбили, но восстанавливать разоренную войной и смутой провинцию у Густава не было ни средств, ни сил.

Третий год подряд свирепствовала засуха. Такого неурожая не помнили почти полсотни лет, и полиция, сказать честно, уже устала ловить и вешать болтунов, кричавших о том, что это наказание Господне, и вспоминавших об «истинном короле». «Истинные» самозванцы надоели Густаву хуже горькой редьки. В последние полгода всех, хоть как-то попадавших под подозрение в связях с мятежниками, разрешалось вешать без суда и следствия.

Неизменным дополнением к засухе стали крестьянские бунты. В одном только Леренуа их за год было три. Война выжимала из провинций все до последнего зернышка, и теперь сборщики налогов иначе как в сопровождении отряда солдат не ездили. Непокорная Тарская так и не затихла до конца; горняки, ободренные тем, что «всех не казнишь – работать некому будет», останавливали работу в шахтах при каждом удобном случае.

А еще холера в Ружской, грозящая перекинуться во Фьере и Леренуа. И пираты в Западном заливе; самый дерзкий и сильный из них, капитан Джон по прозвищу Цыпочка (бывший рыбак, бывший матрос Королевского флота, бывший контрабандист) захватил остров Бурь и, зная окрестные воды как свои пять пальцев, перекрыл доступ к берегам Приморья судам из Северных Земель. А порох и шерсть Лерана получала почти полностью с севера; леранский порох был хуже и требовал больших затрат в изготовлении.

А еще – контрабанда в Приморье. Которая, несмотря на принятые правительством меры, ожидаемо вызвала поддержку у купцов, особенно приморских. А что вы хотите, пошлины съедают половину прибыли, и если есть возможность ее обойти, почему не попробовать. Тем более что прошения в столицу о смягчении налогов уже не помогают…

А еще – участившиеся побеги с каторжных рудников, потому что половину солдат уже забрала война. Мелочь, конечно, на фоне всего остального, но в целом здоровья стране не добавляет.

И скандалы с военными поставками, которые возмутили всех. Конечно, гнилую кожу, заплесневелую муку и пшено с жучком армия получала и раньше, но в последний год воровство и надувательство выросло до неслыханных прежде размеров. Лорд Стейф, отстраненный от дел при Карле Третьем, при Густаве вновь занял прежний пост, и за ним казнокрады чувствовали себя, похоже, как за каменной стеной. Вопли протеста, доносящиеся из армии, были подхвачены и гражданским населением, но в столице услышаны не были. В самом деле, кто же поверит, что всеми уважаемые, знатные люди, патриоты своей страны, которые громче всех говорят о необходимости защиты Родины и о важности бесперебойного снабжения армии, будут поставлять гнилую муку. Это, наверное, провинциальные негодяи стараются, а в столице – да упаси нас Боже. Голодные, почти босые солдаты костерили правительство, не разбирая, кто прав, кто виноват.

Наверное, заговорщики управились бы и раньше, но разъезды по стране сильно затруднило военное положение, введенное на всей территории Лераны. Лошадей на постоялых дворах было не достать, любой одиноко едущий мужчина вызывал подозрение у патрулей, понаставленных в каждом десятке миль. А люди Самозванца и шайки, в которые сбивались беглые каторжники, и вовсе сословием и именем путников не интересовались. Купцы собирались в больше обозы, экономя на охране, у дворян отпала охота к перемене мест, и только королевские гонцы неслись сломя голову: с этих взять было нечего, они ценны не тощим кошельком и плащиком на рыбьем меху, а скоростью и информацией.

И было бы странно, если бы Патрик, с его способностью попадать в неприятности, не влип однажды в очередную историю – на этот раз с людьми Самозванца. Правда, он не стал рассказывать об этом ни Лестину, ни кому бы то ни было еще, но сам долго вспоминал, как сбился с дороги и едва не замерз, возвращаясь в Леррен из Приморья. В тех краях метели случались часто, и местные предупреждали: день будет вьюжный, пережди, не езди. Патрик торопился, и, неопытный в зимнем путешествии, потерял дорогу, заблудился и замерз бы, если бы лошадь не вынесла на попавшийся на пути маленький хутор… который к тому времени был занят войском Самозванца. И его угораздило постучаться и попроситься на ночлег в тот дом, где расположился как раз Самозванец.

Встреча эта, при всей ее невероятности и нелепости, закончилась благополучно. «Тезка», правда, едва не убил его, сразу опознав «столичную штучку». Вдобавок Самозванец был в ту ночь изрядно пьян; королевские войска из-за метели застряли на несколько десятков миль южнее, и пока крестьянской армии ничего не угрожало. Спасло его то, что в этот вьюжный зимний вечер, в отрезанном от большой дороги снегопадом хуторе, Самозванцу интересно стало поговорить с новым человеком.

«Настоящему Патрику» было лет тридцать пять; могучего вида мужик с густой черной бородой не походил на «истинного принца» ни внешностью, ни манерами. Но была в нем какая-то потрясающая жизненная сила, воля к победе, что ли… внутренний свет, который позволял без лишних слов опознать в человеке вождя. Родись он в другой семье, этот мещанин мог бы стать полководцем. Люди шли за ним, верили и принимали безоговорочно. Да, этот человек, случись ему достигнуть столицы, мог бы натворить больших дел. Неудивительно, что Густав бросил на его уже хорошо вооруженную и вполне боеспособную армию три самых лучших полка… конечно, самых лучших из тех, кто еще остались.

Они с Самозванцем проговорили почти всю ночь, и наутро Патрик почти готов был поверить, что перед ним – истинный король. Этот человек откуда-то знал и старую легенду, рассказанную принцу Марчем, и утверждал, что умеет разговаривать с птицами. Но дело было, в общем, совсем не в этом, а в том, что люди стекались под его руку десятками и сотнями, и уже два города – Альдек и Малая Тирна – вынесли ему на подушке ключи от городских ворот.

В войске Самозванца царила железная дисциплина, и, в общем, он даже мог себе позволить и выпить, если вечер не обещал неожиданностей. Патрика поразило то, как искренне люди верили своему предводителю: во взглядах тех из ближайшего окружения, кто не спал в эту ночь, читались настоящая любовь и преданность. В рассказах, докатившихся до столицы, Самозванец представал этаким народным героем и защитником бедных, но теперь Патрик воочию видел, вернее, слышал приказ утром повесить троих крестьян из войска, позволивших себе мародерствовать в деревне. Хозяйка хутора наутро рассказала, что муж ее прошлой зимой погиб на охоте, а сами они – большая семья – едва по миру не пошли. Теперь же бояться нечего: «истинный король» не даст им с голоду пропасть, помогает то продуктами, то полотном, спасибо ему. За то они, случись нужда, то в деревню весть подадут, то спрячут кого надо – в лесу ни в жизнь не найдешь. В захваченных городах Самозванец чинил суд – и судил, по рассказам, довольно справедливо, невзирая на чины и звания, не разбирая, крестьянин ли, купец или дворянин, а только – прав ли. Под утро Патрик мрачно подумал, что, случись этому Самозванцу продержаться до смены власти, он может стать большой проблемой.

Трудно сказать, почему Самозванец раздумал его вешать. Сначала он и не скрывал от «случайной добычи» своих планов относительно его судьбы: хоть убивать вроде и не за что, но отпускать нельзя – выдавать местонахождение хутора «истинный принц» не собирался. Патрик, у которого сразу же отобрали оружие, уже всерьез раздумывал, не придется ли драться голыми руками – пропадать так пропадать. Но в ту ночь им не спалось обоим, и в конце концов, Самозванец снова поднялся, запалил свечу, а когда зашевелился и поднял голову Патрик, налил вина и ему, и даже руки развязал. Они сначала молчали, глядя друг на друга… потом «истинный принц» спросил, усмехнувшись: «Что, умирать-то небось неохота?» Завязался разговор… говорили сначала вроде ни о чем, потом – о Боге и вере, потом - еще о чем-то, уже наперебой; этот человек оказался удивительно умен, хотя даже неграмотен. Когда хозяйка поднялась, чтобы подоить коров, вина в бутылке оставалось на донышке, рядом валялись еще три такие же пустые, а в голове у Патрика звенело от бессонницы, выпивки и напряжения.

Когда рассвело, выяснилось, что метель улеглась, оставив после себя сугробы выше колен. Самозванец хмуро поглядел на Патрика – и махнул рукой:

- Иди. Направление покажем, а дальше – как Бог выведет. Если доберешься до дороги живым – твое счастье. А мне тебя убивать вроде как и… совестно теперь.

Впрочем, лошадь, деньги и даже теплый плащ и сапоги у него отобрали; спасибо, хозяйка пожалела, сунула старую мужнину куртку и какие-то башмаки. Воистину, Бог любит дураков, младенцев и пьяниц: когда к полудню впереди зачернела дорога, Патрик был жив – и даже не сильно поморожен. Когда попутная телега довезла его до постоялого двора, когда он отогрелся и понял, что все-таки цел (ну, или почти цел), первой мыслью почему-то стало: хорошо, что в карманах у него не осталось ни бумаг, ни писем. Попади то, что он вез, Самозванцу, это стало бы… весьма неприятной проблемой.

Лестин, слава Богу, об этой встрече не узнал. Иначе, думал про себя Патрик, удар хватил бы старого лорда… Впрочем, придя в себя после всей этой истории, принц задним числом даже поблагодарил за нее судьбу: у этого человека можно было бы многому научиться. И когда столицы достигла весть о том, что Самозванец в Приморье пойман и скоро будет привезен в Леррен для следствия и суда, Патрик «коллеге» искренне и от души посочувствовал.

Имение ван Эйрека стало теперь чем-то вроде штаба заговорщиков. Дважды они встречались у Ретеля в Руже, но ехать так далеко не было возможности у де Лерона. Собираться в столице не рисковали: хоть и не искали уже Патрика, но оставалось опасение, что за домом Лестина все-таки приглядывали, и исключать это было нельзя. Один раз собрались у полковника. Но здесь, вдали от городского шума и скученности, можно было разговаривать без опаски и без оглядки на любопытных соседей. И даже тут, в поместье, соблюдая осторожность, они почти никогда не съезжались сразу больше чем вчетвером. И в разговорах между собой, даже наедине называли принца только Людвигом; иногда Патрик шутил, что скоро забудет данное при крещении имя.

 

…На широком столе в библиотеке господина ван Эйрека кучей навалены свитки, карты, письма… Поверх всего этого беспорядка – большая карта Лераны, на востоке полусвернутая, на Регвике и рядом с Ежем придавленная пресс-папье и пустым стаканом. Рядом – карта Леррена, яблоко, два пера, чернильница сдвинута в дальний угол. А в распахнутое окно такой вливается воздух – нарезай на ломти и ешь с ножа.

- Итак, что мы имеем, - говорил Патрик, вертя в пальцах сломанное перо. – На нашей стороне Первый и Второй пехотные полки, Второй уланский, Второй артиллерийский, драгунский, двенадцатый стрелковый и две части армейского пехотного полка. В назначенный день и час они выходят из казарм в город: окружают дворец, блокируют улицу Сирени, Центральную и Речной проезд. Думаю, во дворец идет ваш полк, полковник, - де Лерон кивнул, - а уланы возьмут на себя городские улицы. Армейцы идут к казармам Особого полка.

- Только армейцы? Мало, - возразил де Лерон. – Усильте артиллерией.

- Хорошо, рота артиллеристов и армейцы. Второй пехотный выставляет посты у всех Ворот, на пристани и на Королевском тракте у въездов в город. Оставшиеся две роты артиллерии пойдут к арсеналу.

Де Лерон опять кивнул, погладил щеточку усов. Солнечные зайчики плясали по золоту его аксельбантов.

- Порт закрываем?

- На день-два, больше нельзя.

- Больше и не понадобится, думаю, - заметил из своего угла Лестин. Он был сегодня необычно бледен и молчалив.

- Это если в целом. Теперь дворец. Насколько я помню, караулы в нем стоят вот здесь, здесь… - пальцы Патрика скользили по разложенному поверх карт плану дворца, -и еще возле вот этих лестниц. Сейчас Густав усилил охрану; по моим сведениям, посты добавились вот в этих местах.

- Откуда известно? – быстро спросил де Лерон.

- От солдата, который служит в Особом полку; он помогает нам.

- Неужели рядовой Жан? – тихонько проговорил Лестин. – Поразительно…

- Понятно, что все это – Особый полк, так что…

- Справимся, - проворчал де Лерон.

- Дальше. Перед захватом дворца мы, - он посмотрел на Ретеля и Лестина, - арестовываем Густава. На несколько часов он остается во дворце под усиленной охраной – до тех пор, пока все не кончится. Затем он будет отправлен в Башню. К нужному часу во дворце собираются члены действующего Государственного Совета и те, кто нам верен: барон Крайк, граф Фишер, лорд Нейрел… по списку, в общем. Совет приносит присягу. Гвардия должна присягнуть к вечеру. Все это время город патрулируется в усиленном режиме. Если все пойдет хорошо, посты от ворот и с улиц будут убраны на следующий день к вечеру. О порядке смены мы уже говорили.

Категория: Мои файлы | Добавил: Krasav
Просмотров: 713 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 1.0/1

Наш опрос
Нужен ли на сайте чат?
Всего ответов: 176

Друзья сайта
Записки журналистов памяти Никиты Михайловского Сайт, посвящённый фильму Л. Нечаева НЕ ПОКИДАЙ... Кино-Театр.РУ - сайт о российском кино и театре
Rambler's Top100 myfilms Хрустальные звездочки

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Copyright MyCorp © 2017