"По праву крови. Продолжение"(Книга вторая). Автор: Алина Чинючина - Мои файлы - Каталог файлов - Памяти ИГОРЯ КРАСАВИНА
Главная
Регистрация
Вход
Суббота
25.02.2017
14:20
Приветствую Вас Гость | RSS
Памяти ИГОРЯ КРАСАВИНА

Меню сайта

Форма входа

Категории раздела
Мои файлы [121]

Поиск

 Каталог файлов 
Главная » Файлы » Мои файлы

"По праву крови. Продолжение"(Книга вторая). Автор: Алина Чинючина
18.04.2013, 12:21

*  *  *

 Если лето 1599 года выдалось жарким и засушливым, то осень, кажется, собралась выдать истомленной зноем земле все, недоданное за три месяца. В последних числах августа полил дождь… сначала ему радовались деревья и люди, но шли дни, недели, а нудная морось с неба не прекращалась.

Серое небо низко опустилось над дорогой, мокрые тучи, казалось, задевали верхушки деревьев. Королевский тракт, ведущий с севера к Леррену, изрядно развезло. Сначала Патрик надеялся, что доберется до столицы засветло, но потом понял, что заночевать все-таки придется в дороге. Слишком противной оказалась сырость, заползавшая в рукава и под воротник, слишком устал его конь, вытягивая копыта из жидкой грязи. И как назло, последний постоялый двор перед столицей он уже проехал… не возвращаться же. Через час уже стемнеет, а ночевать под открытым небом в такую погоду… нет, увольте.

К северу от столицы война почти не чувствовалась. Конечно, неслись по тракту, сломя голову, королевские гонцы, но было их немного – они большей частью на юге. Так же, как и до войны, работали постоялые дворы и трактиры – разве что еда в них подавалась не такая обильная. Такими же мирными казались видные с дороги окрестные деревни; города, через которые Патрик проезжал на пути из Фьере, выглядели такими же ухоженными, как и прежде. Да и что им сделается, в общем-то? Война – там, далеко, а у нас – ну, налоги стали выше, ну, народу на полях поменьше, в основном, старики да женщины, но вино все такое же крепкое. Вот только хлеб подорожал. Но так же ярко горели вечерние огни в домах, так же пахло осенним дымом. Правда, на тракте теперь чаще стали встречаться патрули. Подумав, Патрик решил не сворачивать с дороги и не плутать по лесам. Одинокий всадник, едущий спокойно и открыто, вызывает меньше подозрений; Людвиг ван Эйрек, молодой дворянин, возвращается домой, в Леренуа. Бррр… да, в такую погоду в карете было бы, конечно, удобнее. Ладно, не привыкать…

Глядя вокруг сквозь завесу дождя, Патрик в очередной раз поражался красоте родной земли. Светлые, ясные леса Фьере постепенно сменялись ухоженными пахотными полями Леренуа. Переводя взгляд с неба, хоть и низкого, серого, но все равно красивого, он вспоминал, как был пять лет назад с отцом в Тарской, вспоминал суровые, величественные ели на склонах гор, облака, цепляющиеся за вершины. Скоро придется побывать и там… если все пойдет так, как задумано. Принц тихо засмеялся, вытирая мокрое лицо. Вообще, если все пойдет так, как задумано, страну он исколесит вдоль и поперек, это уж точно.

Завидев вдалеке соломенные крыши, Патрик решительно свернул с тракта на раскисшую проселочную дорогу. Даже если не найдется в этой деревне трактира, можно будет попроситься на ночлег в крестьянскую избу. Он усмехнулся, вспомнив Марту и Юхана, потом вздохнул. Как они теперь? Если не в прошлый раз, то уж теперь-то точно Юхан попадет в рекрутский набор. Он поправил капюшон и поежился. Если бы Вета… привычно толкнулась в сердце тупая боль.

Собачий лай оторвал от горьких мыслей. До деревни осталось всего ничего, уже потянуло запахом дыма. На взгорке стояла церковь, и Патрик придержал лошадь. А это мысль. Священник не откажет в ночлеге, а чем заплатить, у него найдется. Судя по внешнему виду домов, вряд ли здешний приход богат. А если повезет, священник не станет слишком докучать расспросами.

- Как думаешь, старушка, - сказал он, потрепав лошадь по мокрой шее, - повезет нам сегодня заночевать под крышей?

Лошадь недовольно повела ушами и покосилась на всадника. Сам покоя не знаешь и мне не даешь, так и было написано у нее на морде.

Все оказалось, как он и ожидал. Маленький, тщедушный, но очень неторопливый и спокойный священник не удивился неожиданному вечернему гостю, согласился пустить на ночь, и даже для коня нашлась охапка сена. Отец Теодор пригласил разделить с ним скромный ужин – постную похлебку, к которой Патрик добавил полкаравая хлеба и яблоки. Половину комнаты, она же кухня, занимала большая печь, которую хозяин затопил как раз перед неожиданным визитом, и Патрик, сбросив мокрый насквозь плащ, прижался к ней всем телом, обхватил ладонями, дрожа от озноба и стуча зубами. Только когда тепло заструилось по жилам и перестали вздрагивать пальцы, отнял руки и огляделся.

Стол, лавки вдоль стены, печь – обычная обстановка крестьянского дома. Очень бедно и пусто, но чисто, пахнет чем-то знакомым, из детства: не то ладаном, не то хлебом, не то сухими травами. Перекрестившись перед зажженной лампадкой, Патрик почувствовал вдруг, как подкашиваются ноги. То ли дорога оказалась неожиданно тяжелой, то ли… просто устал за эти долгие месяцы. Деревянный стол, тяжелый табурет, деревянная чашка (новая, хранившаяся для важных гостей?), деревянная ложка… Удивительно вкусная похлебка. У маленького священника нашлись даже запасные штаны для промокшего насквозь гостя, а сухая сорочка, по счастью, у Патрика была своя. Развешивая у печки мокрую одежду, он представил, как смешно выглядит в рубашке тонкого полотна и грубых крестьянских штанах и засмеялся тихонько, а потом махнул рукой. Сухо – и ладно.

К горячему настою на травах («вам, сударь, сейчас самое то – согреетесь, а то ведь и простыть недолго») отец Теодор подал гостю мед – явно прошлогодний, почти засахарившийся. Потягивая из огромной кружки воду, священник с любопытством посматривал на гостя, но ни о чем не спрашивал.

От тепла и сытости потянуло в сон. Патрик уже представлял, как вот сейчас допьет эту кружку и… нет, третью просить уже не станет, а сразу ляжет спать. Согреется под овчинным хозяйским полушубком – и до утра. Если все будет хорошо, в Леррене он окажется еще до полудня. У де Лерона он прежде не бывал -  не приходилось, но найти дом полковника, пожалуй, сумеет без расспросов: спасибо Ретелю-младшему, описал дорогу точно.

Хлопнула входная дверь, и Патрик оглянулся. Отодвинулся сразу к стене, прячась в тень. Бедно одетая женщина ввалилась в избу и замерла у порога, глядя на неожиданного гостя. 

- Добрый вечер, Мария, - спокойно сказал отец Теодор, поднимаясь ей навстречу. – Не пугайся, входи. То гость у меня.

Женщина, торопливо перекрестившись, шагнула на середину избы – и разрыдалась.

- Что ты? – отец Теодор взял ее за руку. – Случилось что?

- Случилось… - она подавила рыдания. – Отец Теодор, случилось… Не откажите… с бедой к вам.

- Успокойся-ка… ну-ка… Вы вот что, сударь, - обернулся священник к Патрику, - ложитесь спать. На лавку вас положу, хорошо? вот одеяло. Не ждите меня, я нескоро. А ты пойдем со мной, моя хорошая… поговорим.

Вот и опять, подумал Патрик, когда за крестьянкой и хозяином закрылась дверь, все повторяется. Снова у кого-то беда, а он… сможет ли помочь? Принц невесело усмехнулся. Тогда, год назад, кинулся на помощь не раздумывая. Теперь… трижды подумает, прежде чем ввязываться невесть во что. Дело, по которому он едет, важнее крестьянской беды. А, пропади оно пропадом! Каждый раз, точно на весах, взвешивать чужие судьбы!

Сколько раз за эти месяцы, мотаясь по стране, ощущал он чувство оглушающего бессилия. Сколько раз, видя людские слезы, давал себе слово: в моей стране этого не будет. Да. Вот она, твоя страна – как на ладони. Сколько еще они будут ждать?

Одним глотком Патрик осушил кружку и лег на широкую лавку, закутался в одеяло, сверху накинул полушубок. Пустое. Завтра утром он должен быть в столице.

Он проснулся среди ночи от странного тревожного ощущения и вскинулся, еще не успев понять, что происходит. Только спустя несколько секунд понял, что уже совсем темно, тихо – даже собаки уже угомонились, на столе скудно мерцает лучина, а отец Теодор кладет поклоны перед образами и тихо шепчет молитву.

Патрик долго следил глазами за священником. Казалось, он не молится, а просто разговаривает с Господом, рассказывает о том, как день прошел… неторопливо, обстоятельно, по-деревенски: двух младенцев окрестил сегодня, соборовал умирающего, а еще – утешал и успокаивал, говорил о смирении… Патрик усмехнулся. Да уж. Когда он в последний раз был на исповеди? За эти два года как-то незаметно, водой сквозь пальцы, утекла прежняя чистая, светлая вера в Бога. Иногда ему казалось, что Всевышний вовсе отвернулся от него, от них всех… грех это – разувериться? Грех. Но как изжить его, как избыть отчаяние, как обрести смирение – такое вот, как у этого деревенского батюшки? Исходило от него ровное, спокойное тепло, как вот от этой огромной печи, несуетные, размеренные движения успокаивали. Пожалуй, Патрик понимал теперь эту женщину… Марию, кажется… видно, отец Теодор и в самом деле служил своей пастве не за страх, а за совесть.

Отец Теодор перекрестился и, словно почувствовав взгляд, обернулся, одарил гостя светлой, немного смущенной улыбкой.

- Спите, сударь, - сказал он негромко, поднимаясь с колен. – Завтра до свету подниматься и вам, и мне, а уже поздно.

- Что-то случилось? – помедлив, спросил принц. – Та женщина, с которой вы разговаривали… я могу помочь?

Отец Теодор покачал головой. Впустил в дом собаку, бросил на печь старенькое лоскутное одеяло.

- Нет. То есть да, случилось. Но помочь вы не можете. Да и никто, наверное, не сможет. – Пояснил спокойно: - У Марии мужа забирают, а детей – шестеро. Все надеялась, что обойдется, да не обошлось… попустил Господь…

- Куда забирают? – Патрик приподнялся на локте, уже догадываясь, каков будет ответ.

- Ну как куда, – вздохнул священник, задувая лучину. – В солдаты. Набор же опять идет… королю свежие силы нужны. Прости их, Господи, - опять перекрестился он, - ибо не ведают, что творят. Разве можно забирать крестьян из Леренуа?

Кряхтя, он полез на печь.

- А из других мест, значит, можно? – поддел Патрик.

- Других! – неожиданно горячо откликнулся отец Теодор. – Леренуа кормит почти всю страну, как забирать отсюда рабочие руки? Есть же другие провинции, менее плодородные. Да и вообще… если забирать крестьян в солдаты, кто будет кормить страну?

- Что же вы предлагаете? – с интересом спросил Патрик, вглядываясь в темноту. – Забирать ремесленников из городов?

- Я? – отец Теодор хмыкнул, повозился на печке. – Разве могу я предлагать что-то, потребное для войны? Я могу лишь просить, чтобы Создатель не допустил убийства людьми людей – вот и все. И обещать этим вот женщинам, что их детей минет голодная смерть зимой. И молиться… за них – и за себя.

- И за короля?

Священник тепло усмехнулся.

- Знаю, что вы скажете сейчас, господин ван Эйрек. Дескать, зачем Господь, если Он всемогущ, допускает такое. Верно? Да я и сам… когда минута слабости нахлынет… те же вопросы задаю. А потом понимаю, что все, что Он делает - истинно. Не правильно даже, а – истинно. Если бы Богу угодно было чудеса творить направо и налево, так бы Он и поступил по милосердию Своему. Но только тогда люди перестали бы быть людьми, ибо всякая работа душевная не из покоя проистекает, а из горести. Милость не просто так приходит, а с трудом ежедневным, с постом, да с молитвою.

- Скажите так этой вот женщине, Марии, - резко бросил Патрик. – И ее голодным детям.

Вышло, кажется, слишком зло, но отец Теодор ответил прежним тоном:

- И говорил. И говорить буду. И буду молиться за Его Величество, чтоб даровал Господь ему разум для блага народного. Или вы забыли, сударь, что за властителей наших просим мы ежедневно? А Мария поймет… не сейчас, так завтра… не она первая, - вздохнул он неожиданно горько, - не она последняя.

- Скажите, отец Теодор… - Патрик помедлил. Как давно не приходилось ему беседовать со священниками. Как давно он вообще не был у причастия! Нестерпимо захотелось вдруг рассказать все этому маленькому старичку, попросить благословения… снять со своих плеч эту ношу, прав ли он в том, что делает? – Говорят, что всякая власть от Бога. Это так?

Отец Теодор хмыкнул озадаченно, помолчал. 

- Скорее по Божьему попущению, - ответил он, наконец.

- Поясните, – попросил Патрик.

Тот  опять подумал.

- Власть Дювалей многим была не по вкусу. Господь попустил перемену власти. Теперь нам пришлось убедиться, что бывает ещё хуже.

- А власть Дювалей… - Патрик закашлялся…  – была от Бога?

Отец Теодор покачал головой.

- Идеальная власть – только лишь власть Бога. Но ведь мы не хотим подчиняться Ему. А короли… не стоит требовать от них слишком многого. Они не для того, чтобы на земле был рай... скорее для того, чтобы не было ада.

Он оглушительно чихнул в темноте.

- Спите, сударь. Поздно уже. Завтра поговорим…

Через несколько минут с печки донеслось ровное, негромкое похрапывание.

К утру дождь не только не перестал, но, кажется, полил еще сильнее, к нему прибавился и ветер. Однако, ехать надо – не торчать же в этой деревне, уповая на милость погоды. Хорошо еще, что одежда почти просохла; Патрик переоделся в свое и поблагодарил отца Теодора за штаны. Тот засмеялся:

- На здоровье, господин ван Эйрек. Они у меня давно лежат без дела, вот и пригодились…

Еще только начинало светать, но деревня уже проснулась: орали петухи, перекликались снаружи собаки. Отец Теодор так же неторопливо и обстоятельно, как молился накануне, растопил печь.

- Осень, - сказал он, словно извиняясь. – В этом году, видно, дров придется запасти побольше…

Странным образом сочетались в маленьком священнике неторопливость и основательность с почти детской добротой и простодушием. При неярком утреннем свете стало заметно, что он еще совсем не стар, хоть и невысок, но собой недурен, и речь на удивление правильная, не крестьянская. Патрик заподозрил, что этот человек не просто деревенский батюшка, он получил образование.

- Да, - кивнул в ответ на вопрос отец Теодор. – Я учился в столице, в Университете. Давно, правда. И рукоположен был не здесь, а в Леррене. Здесь-то я недавно, года два как. А до того служил в столице… в соборе святого Павла.

Ох. Патрик дернулся, как от удара. Всмотрелся в худое, доброе лицо священника.

- Как же вы так? – спросил почти с сочувствием, чтобы спрятать тревогу.

Отец Теодор смущенно улыбнулся.

- Так уж получилось. Видно, Богу угодно было оградить меня от столичных соблазнов. Что ни делается, все к лучшему.

Повинуясь неожиданному порыву, принц шагнул к священнику, опустился на одно колено.

- Благословите, отец Теодор, - попросил он тихо.

Священник осенил его размашистым крестом, положил на голову ладонь.

- Господь благословит, сын мой. Вижу, тянет тебя к земле тяжкая дума да сомнения грызут. А ты молись и надейся на Отца нашего… Он не оставит.

- Прав ли я в том, что делаю? – прошептал Патрик, не поднимая головы. – Как узнать?

- А ты и не узнаешь, пока не исполнится, - ответил отец Теодор. – Если доброе дело затеял, значит, во благо пойдет, Господь управит.

- А если нет?

Отец Теодор неожиданно серьезно и по-доброму взглянул на гостя:

- Молись, сын мой, и действуй. А там уж как будет…

Категория: Мои файлы | Добавил: Krasav
Просмотров: 179 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 1.0/1

Наш опрос
Нужен ли на сайте чат?
Всего ответов: 176

Друзья сайта
Записки журналистов памяти Никиты Михайловского Сайт, посвящённый фильму Л. Нечаева НЕ ПОКИДАЙ... Кино-Театр.РУ - сайт о российском кино и театре
Rambler's Top100 myfilms Хрустальные звездочки

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Copyright MyCorp © 2017