Главная
Регистрация
Вход
Понедельник
20.11.2017
00:37
Приветствую Вас Гость | RSS
Памяти ИГОРЯ КРАСАВИНА

Меню сайта

Форма входа

Категории раздела
Мои файлы [121]

Поиск

 Каталог файлов 
Главная » Файлы » Мои файлы

"По праву крови. Продолжение"(Книга вторая). Автор: Алина Чинючина
17.04.2013, 15:37

* * *

 

Минуло две недели, а рядовой Вельен был все еще жив. Никто не приходил, чтобы арестовать его и тащить на дыбу, никто не кричал грозно: «Говори, как посмел ты приказа ослушаться?!», никто не тронул ни его, ни тетку, и Жан уже начал надеяться, что все обойдется. Легран, товарищ верный, молчал (а деньги-то, думал Вельен, большие, тут и помолчишь, да и страшно, наверное, донести – товарищи все же), а больше и не знал никто. Теперь оставалось главное – чтобы не напрасным стал пережитый ужас, чтобы тот, кого они прятали, уже определился, на каком свете ему лучше, и либо умер, либо пришел бы в себя, да забрали бы его, что ли, от них… Умом Жан понимал, что их нежданный гость долго еще ходить не сможет, по всему – заживется у тетки, но ведь надежда умирает последней.

Иногда в темном ночном ужасе, в сонной казарме, думал Жан, что лучше б помер их постоялец, чтоб все шито-крыто. Тут же стучал по дереву и плевал через плечо, но ведь мыслям не прикажешь. Две недели подряд, приходя в увольнительную к тетке, слышал одни и те же слова: без памяти, плох, а когда очнется – Бог весть. Жаклина выглядела озабоченной и усталой, но ругать племянника перестала и только раз обмолвилась: хоть бы узнать, кто этот парень да откуда, может, где-то мать плачет или жена… Жан пожал плечами и поспешно заговорил о другом.

Третья увольнительная едва не сорвалась: накануне полк снова посетил Сам и остался недоволен результатом проверки. Командиры, получив свое, гоняли рядовых, точно взбесились, и Жан уже решил, что по такому случаю весь личный состав неделю, а то и две просидит не в кабаках, а под арестом. Но – обошлось, рядовой Вельен лично ни в чем замечен не был, оружие у него исправное и вид молодецкий, и на смотре, устроенном начальством на скорую руку, отличился. Как не отпустить такого? О том, что образцовый рядовой мало не с жизнью простился, решив, что Сам по его душу пожаловал, командиры, понятно, не узнали – мысли читать еще не научились. И выйдя за ворота казармы, Жан вознес небесам короткую, но от души молитву. И попросил еще об одном: чтоб скорее уж закончилось это все, чтоб вернулось все, как было, и жить по-старому. Как, оказывается, можно устать от ужаса ожидания, как тянет к земле душу страх… иной, не боевой, нутряной страх беды, беды не с собой – с близкими… Порой Жану казалось, что ненавидит он этого парня – бывшего принца, бывшего каторжника, так некстати ворвавшегося со своими тайнами и проблемами в их тихую с теткой жизнь.

И уже войдя в сени теткиного домика, Жан понял, что Господь его молитвы явно услышал: Жаклина, выскочившая ему навстречу с ведром в руке, вид имела озабоченный, но явно обрадованный. Жан замер. К добру или к худу? Что скажет она ему сейчас?

А тетка Жаклина, поблескивая глазами, сунула ему ведро и приказала:

- Иди-ка, милый, воды принеси. Да поживее, мне некогда. – И улыбнулась: - Твой-то найденыш…. очнулся ведь. Теперь, Бог даст, выживет. Я уж и не надеялась...

- Когда? – шепотом спросил Жан, сжимая пальцами дужку ведра. Губы пересохли.

- Третьего дня в себя пришел. И имя назвал. А кто такой, не сказал… ну да все лучше - не как собаку кликать.

- Какое имя-то? – спросил Жан, неизвестно на что надеясь.

Тетка оглянулась.

- Патрик, - почему-то шепотом проговорила она.

Жан почувствовал, как что-то оборвалось внутри. На что надеялся? На чудо? На то, что тот, кого он вытащил из могилы, окажется кем-то другим? Что ничего не вспомнит, очнувшись? Вот тебе новая забота, солдат, - думай теперь, как объяснять… а, собственно, и объяснять-то нечего.

- Ну… и как? – тоже шепотом спросил Вельен. – Как он вообще?

- Теперь ничего… - тетка перекрестилась. – Теперь, даст Бог, выживет.

- С ним… - Жан помялся, - поговорить можно?

- Зачем тебе? Ну, коли хочешь, иди, только немного, слабый он сильно… Эй, погоди, воды мне сперва, воды принеси!

Как он дошел до колодца, Жан не помнил. Вернувшись, сунул тетке ведро – та тут же перелила воду в котел и поставила греться – и, осторожно ступая большими ногами, подошел к горнице, тихонько заглянул за занавеску.

И поежился.

Огромные, обведенные черными кругами запавшие глаза смотрели на него. Пристально смотрели, жестко. Настороженно.

Жан вошел, осторожно присел на край лавки.

- Очнулись?

Не мог он, не получалось говорить лежащему перед ним беспомощному, едва живому человеку «ты». Сразу было видно, кто тут для чего рожден – даже если б не знал, кто он, даже если б не слышал своими ушами – сначала тот приказ, а потом боязливые разговоры между теми, кто там был.

- Очнулись, ваша милость? – Жан тронул загрубевшей ладонью забинтованную руку лежащего. – Теперь на поправку пойдете.

- Я тебя… помню, - проговорил Патрик едва слышно. – Лица… не видел… голос помню.

Жан опустил голову. Чего тянуть-то, лучше сразу поставить все точки.

- А коли помните, так поймете, - он умоляюще взглянул Патрику в глаза. – Не своей мы волей. Простите уж.

- Зачем… вытащил? – Патрик все так же пристально смотрел на него.

- Не по-человечески было, - шепотом ответил Жан. – Не мог оставить…

- Где я?

Жан осторожно оглянулся. Там, сзади было тихо – не то вышла тетка, не то затаилась, чтобы им не мешать.

- У тетки моей, - прошептал он. – Не тревожьтесь, ваша милость, не выдам. Подлечитесь, а там видно будет, что да как.

- Вета… где? – Патрик прикрыл глаза, преодолевая слабость.

- Кто? – не понял солдат.

- Там… в доме… девушка была. Где?

- Не было там никого, - покачал головой Жан. – Мы ее ждали, но дом пустой был.

- Не… врешь?

- Да ей-Богу, пустой, - Жан быстро перекрестился.

- Значит… ушла, - Патрик едва слышно выдохнул.

- Кто?

- Не… важно. Сколько я… тут?

- Да почитай, две недели. Вас уже и не ищут, кончено. – Жан опять боязливо оглянулся и зашептал: - Вас, ваша милость, похоронить приказано было. Мы с Леграном вдвоем остались… могилу уже вырыли. Да тут увидели, что вы… ну, не совсем. Я Леграна молчать уговорил… мы яму пустую засыпали, а вас я сюда отволок. Это тетка моя, Жаклина. Она травы знает, ничего, взяла. Вы, главное, лежите и молчите. Я ей сказал, что вас в канаве нашел – мол, разбойники на благородного напали, ограбили да бросили. Только не верит она мне – говорит, мол, каторжник беглый… да боится, как бы вас не нашли тут да не донесли на нее.

- Беглый… - Патрик едва слышно застонал… нет, понял Жан, засмеялся. – Верно…

- Но вы не бойтесь, ваша милость. Поправляйтесь скорее… а потом видно будет.

Серые глаза чуть потеплели.

- Спасибо… тебе…

Жан отмахнулся.

- Сначала на ноги встаньте, потом спасибо. Только, прошу вас, молчите, кто вы есть такой. Мы ведь тоже жить хотим. Молчите, Богом прошу!

Патрик еле заметно улыбнулся... И эта короткая улыбка оплатила рядовому, нарушившему приказ, все недавние дни.

 

* * *

 

Потом Жан целую неделю понять не мог: почему он такой счастливый, что за радость такая случилась, что он то и дело улыбается, как последний дурак, и половины обращенных к нему вопросов не слышит вовсе или отвечает невпопад. В полку уже подначивать стали: влюбился Вельен, на свадьбу намекать начали, на выпивку раскручивать по случаю мальчишника. Вельен не слышал. И только когда поймал брошенный на него взгляд Леграна, оценивающий, нехороший такой взгляд, очнулся и охнул про себя. А ну, неровен час, догадается кто?

О чем догадается, дурак? О том, что ты рад до смерти за чужого, в сущности, человека? О том, что тоненькая ниточка едва не оборванной тобой жизни выдержала, не разорвалась? Ну так это тебе на небесах зачтется, а здесь не ровен час узнает кто… спрячь свою улыбку и не смей мечтать на ходу, если себя и тетку сгубить не хочешь.

А этот принц-каторжник, приемыш-то их, все прочнее утверждался среди живых. И когда Жан в очередной раз пришел домой, он уже мог говорить, пусть недолго, пусть быстро уставал, но все-таки… И уже понятно стало: теперь точно выживет, лицо стало не таким мертвенно-восковым, и не таким тяжелым казалось дыхание.

И – ох, как боялся этого Жан! – едва появился солдат в маленьком домике, Патрик засыпал его короткими, вперемешку с кашлем, но от этого не менее требовательными вопросами.

А кто на его месте поступил бы иначе? И глаза, обведенные черными кругами, горели таким жестким огнем, что Жан не выдержал. Дождался, когда тетка загремела за стенкой посудой, что-то напевая про себя, присел на краешек кровати и сказал негромко и почему-то виновато:

- Ладно уж, ваша милость, расскажу, что знаю. Только знаю-то я немного…

Полуденное солнце пробивалось через неплотно задернутую занавеску, падало на лицо принца, и тот морщился, щурился, не в силах отодвинуться или повернуться на бок. Жан вздохнул, поправил занавеску, луч погас. Патрик благодарно улыбнулся.

- …днем, после полудня, вызвали нас семерых – сказали, на задание. Ну, у нас часто так делается… сами понимаете, полк – Особый, и задания у нас бывают особые. Про то нам никому и говорить-то не велено. Но часто мы и сами толком ничего не знаем. Вот и теперь – сказали, что беглых преступников ловить надо. Вывезли нас за город, привезли в поместье чье-то… вроде как графа Радича, если я верно услышал. А там – охотничья хижина в глубине. Пустая. Старшой наш сначала вроде растерялся – ему-то приказ был захватить девушку какую-то, которая там жила.

Патрик едва слышно выдохнул сквозь сжатые губы.

- Ну, а дом пуст. Ни девушки, никого. Только шпион в кустах сидит. Старшой наш орет на него: мол, ты тут для чего посажен, почему упустил? А тот отбивается: я, дескать, на две части разорваться не могу. Улетела, мол, ваша птичка, а куда – не знаю, у меня дело – сторожить и наблюдать, а то главную добычу упустим; я вам весть подал – а там работа ваша, а не моя. Ну, поорали они друг на друга. Потом нас пятерых посадили в засаде снаружи, в кустах. А двое в доме спрятались. Сказали им: появится здесь девушка, по виду – крестьянка, ее задержать надобно. Только вряд ли милорд герцог, начальник наш, из-за какой-то крестьянки беспокоиться стал бы… они ведь самолично туда пожаловать изволили. Милорд герцог и лорд Диколи, военный министр, знаете?

- Знаю, - чуть слышно проговорил Патрик. – Дальше.

- Ну и вот, велено было задержать эту крестьянку и...

- Откуда они узнали про девушку? – тихо спросил Патрик.

- Не знаю, ваша милость, - покачал головой Жан. – Нам про то не докладывают. Но герцога там сначала не было, они позже приехали. Вот… сидели мы в тех кустах довольно долго, уже темнеть стало. Я так понимаю, наши двое, которые в домике сидели, должны были девчонку схватить, едва она в дом зайдет – ну, спрятаться за косяком да выскочить на нее, дело нехитрое. А уж дальше с ней беседовать его милость собирался… Об чем – не ведомо мне.

Патрик сжал зубы.

- Но я так понимаю, не девчонку они там искали, ваша милость. То есть ее, конечно, тоже, но первая их задача была – это вы. Вас они ждали. А девушку хотели как приманку использовать. Вы же, если б ее в руках герцога увидели, сдались бы, так я понимаю?

- Да…

- Ждали мы, ждали. Девушки нет. А тут смотрим – вы идете. Мы, конечно, не знали, кто вы такой, нам ведь не докладывают. И я вас сразу-то не признал. Ну, мы слышали, что вас ищут и ловят… а потом я вас вспомнил: вы с Его Величеством папенькой вашим три года назад на смотре войск были, я в первом ряду стоял – вы совсем рядом прошли. Может, помните?

- Смотр – помню. А тебя – уж прости – нет, - Патрик засмеялся и закашлялся.

- Тише вы, - испуганно сказал Жан. – А то тетка услышит – задаст и мне, и вам. Ну вот, вы идете - а там, в доме-то, милорд герцог и лорд Диколи сидят, вас дожидаются. Пропустили мы вас, чтоб в доме ловчее брать было… а дальше вы уже сами все помните.

- А потом? – спросил Патрик после недолгого молчания.

- Когда все… кончилось, вас, ваша милость, закопать велели. Все ушли, а мы…

- Девушка так и не появилась?

- Нет. Как все ушли, мы с Леграном яму копать стали. А потом гляжу – вы вроде и живы. Вот и все. Я вас на загривок – и сюда. А Легран молчать обещал. Утром милорд нас вызвал, расспросил – я сказал, что закопали все, как велено. Он дал нам денег и молчать велел. Вот и все.

Патрик долго молчал, кусая губы. Потом негромко сказал:

- Спасибо тебе, рядовой Вельен. Я не забуду этого, обещаю.

- Да не за что, ваша милость, - серьезно ответил Жан. – Я ведь не награды ради, а просто – не по-христиански было бросать вас. Вроде как второй раз убивать…

- Жан… А девушка – о ней ничего не слышал больше?

- Нет, ваша милость. Ничего. А она - кто? Никак… - Жан помялся, - никак зазноба ваша, так я понимаю?

Патрик чуть улыбнулся.

- Зазноба, говоришь? Да, зазноба. А кто – не скажу, прости. Ни к чему тебе.

- Я понимаю, ваша милость...

С минуту они молчали. Патрик глубоко вздохнул и прикрыл глаза, пережидая приступ слабости и дурноты.

- Ваша милость, - вскочил Жан. – Никак, плохо? Тетку позвать?

- Погоди… - прошептал Патрик. – Не надо. Послушай, Жан… Ты мне помог, и я в долгу перед тобой на всю жизнь…

- Да полно вам…

- Подожди, не перебивай. Я тебе жизнью теперь обязан. Но помоги мне еще раз, солдат. Это очень важно.

- В чем же?

Патрик попытался приподняться – не получилось, впился глазами в лицо солдата.

- Весточку… передашь?

- Какую весточку? – не понял Жан. – Кому?

- Я скажу, кому. Весть, что я жив. Только сделать это надо будет осторожно. Сможешь?

Пауза.

- Сделаешь? – повторил Патрик.

- Ваша милость, - Жан сглотнул и посмотрел на него умоляюще. – Не губите, ваша милость. Мы и так… всем, чем можем, вам… А мы ведь люди маленькие. А ну как прознает кто, ведь не сносить нам головы. Вы-то, поди, знаете, на что идете… а я? А Жаклина? Ведь у нее, кроме меня, никого, как я могу ее голову в петлю совать? Ну… ну, давайте я чего другое для вас сделаю… денег добуду… а это – нет, не просите.

- Боишься? – тихо спросил Патрик.

- Боюсь, - честно признался Жан. – Не обессудьте. Мне во дворец попасть просто, да выйти сложно. А ну, как узнает кто? А если этот ваш… а если и он купленный?

- Нет, - твердо проговорил Патрик. – Этот человек – пожалуй, единственный, кому я могу доверять. И кто может что-то сделать. Прошу тебя.

- Нет, - замотал головой Жан. – Не пойду. Боюсь.

Патрик посмотрел на него и отвел взгляд.

- Ладно, - проговорил он ровно. – Прости меня, солдат. Ты прав.

- Ваша милость, - Жан опустил глаза. – Не серчайте. Не могу я. Правда не могу. Боюсь.

 - Ты будешь бояться еще больше, - усмехнулся принц, - пока я здесь. И ты боишься, и тетка твоя. Потому что в каждую минуту меня могут найти, и тогда вам несдобровать. И ты это знаешь. А если меня здесь не будет, вы забудете это все, как страшный сон. Вот и думай, солдат, что тебе лучше – отбояться один раз – и забыть или трястись от страха еще несколько месяцев, пока я не встану на ноги и не уйду? Вот и думай.

Категория: Мои файлы | Добавил: Krasav
Просмотров: 215 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 1.0/1

Наш опрос
Нужен ли на сайте чат?
Всего ответов: 177

Друзья сайта
Записки журналистов памяти Никиты Михайловского Сайт, посвящённый фильму Л. Нечаева НЕ ПОКИДАЙ... Кино-Театр.РУ - сайт о российском кино и театре
Rambler's Top100 myfilms Хрустальные звездочки

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Copyright MyCorp © 2017